Искусственный интеллект — применение в юридической практике

Создано: 17.09.2025  |  Время чтения: ~4 мин.

Этим сообщением редакция сайт CISG.info открывает новую рубрику в разделе Chronica iuris — юридические вопросы использования искусственного интеллекта, в том числе его применения юристами в своей деятельности. В этой связи будет интересным мнение одного из авторов европейского акта (AI Act [1]), регулирующего вопросы проектирования и практического применения технологий, которые собирательно принято называть искусственным интеллектом. Речь идет о Габриэле Маццини.

Габриэле Маццини — юрист и эксперт по информационному праву, много лет проработавший в структурах Европейской комиссии. Специализируется на правовом регулировании цифровых технологий и искусственного интеллекта. С 2019 года возглавлял работу над подготовкой проекта Регламента об искусственном интеллекте (AI Act) — одного из самых масштабных нормативных актов в истории цифрового законодательства ЕС. Ранее работал в сфере международного развития в Африке и в технологических стартапах в Нью-Йорке. В августе 2024 года покинул Комиссию, публично заявив о несогласии с итоговой редакцией закона и направлением, в котором развивалось регулирование ИИ в ЕС.

В интервью швейцарской газете Neue Zürcher Zeitung он подробно объяснил, почему, по его мнению, AI Act утратил здравую основу и стал источником правовой неопределенности.

Первоначальная концепция AI Act, как подчеркивает Маццини, базировалась на простой, но логически стройной идее: регулировать не саму технологию ИИ, а ее приложения — в зависимости от степени риска. Низкорисковые сценарии использования не подлежали регулированию, в то время как высокорисковые области, такие как образование, здравоохранение или полиция, предполагали наличие жестких стандартов качества.

Маццини и его команда, состоявшая всего из трех специалистов, подготовили первоначальный проект закона, опубликованный в апреле 2021 года. Работа над ним заняла почти три года, включая анализ, межведомственные согласования и юридическую выверку.

Поворотным моментом стал взрывной рост интереса к генеративным моделям после появления ChatGPT. На фоне общественного давления и заявлений о «экзистенциальных угрозах» от самих разработчиков ИИ (включая руководство OpenAI), в Евросоюзе возникла атмосфера поспешности. Вмешались также геополитические и электоральные факторы: на фоне приближающихся выборов в Европарламент и возможной смены руководства Комиссии, было принято решение ускорить процесс принятия закона.

Как результат, первоначальная версия закона, состоявшая из 85 статей и 9 приложений, превратилась в громоздкий документ: 113 статей, 180 преамбул, 13 приложений, сопровождаемых множеством разъяснений, не имеющих обязательной юридической силы.

По словам Маццини, он еще осенью 2023 года предупредил руководство, что происходящие изменения противоречат его экспертной позиции. Его обеспокоенность не была услышана. Лишенный возможности повлиять на дальнейшее развитие, он решил покинуть Комиссию в день вступления AI Act в силу — ровно 1 августа 2024 года.

Он подчеркивает: «Я не хотел тратить свою жизнь на реализацию закона, в который больше не верил и на который не имел влияния. Лучше уйти, сохранив профессиональную честность».

С точки зрения Маццини, нынешний AI Act страдает от целого ряда фундаментальных недостатков:

Избыточность: вместо лаконичного регулирования возникло множество уровней требований, отчасти дублирующих уже существующие нормы (например, в сфере защиты данных).

Рассогласованность: закон не согласован с другими секторальными актами, включая GDPR [2].

Неопределенность: текст оставляет слишком много возможностей для интерпретации, создавая правовую серую зону.

Отсутствие последовательной логики: под давлением общественных настроений были введены требования к крупным языковым моделям без достаточной экспертизы и временного запаса на анализ.

Вопреки ожиданиям, эффект «Брюссельской волны» (то есть копирования европейских норм другими юрисдикциями) пока не проявился. Более того, Маццини считает, что именно поспешность, с которой был принят закон, сделала его уязвимым.

Он обращает внимание на исторический опыт с GDPR: подготовка базового регулирования началась в 1992 году, проект регламента — в 2012 году, и только к 2016 году был принят финальный текст. В случае с AI Act весь процесс занял три года, без необходимого пространства для правового и этического осмысления.

Наиболее тревожным последствием Маццини считает влияние на инновации. Чрезмерно сложное и размытое регулирование, по его мнению, демотивирует малые и средние компании: «Фирмы с качественными технологиями могут отступить от работы с ИИ из-за страха перед юридическими рисками, тогда как крупные корпорации просто наймут юристов и получат конкурентное преимущество».

Маццини не исключает, что закон еще можно радикально изменить или даже приостановить его действие: «Сегодня необходима правовая ясность, а не новые сотни страниц необязательных рекомендаций и кодексов поведения». В противном случае, считает он, усилия по регулированию ИИ приведут к противоположному результату: усилению неопределенности, росту транзакционных издержек и регуляторному хаосу.