Репарационный кредит — правовые вопросы

Создано: 01.10.2025  |  Время чтения: ~9 мин.

После более чем шестичасовых ночных переговоров 19.12.2025 лидеры ЕС согласовали компромиссную модель финансирования Украины на ближайшие два года. Еврокомиссия привлечет на финансовых рынках 90 млрд евро путем выпуска облигаций и направит эти средства Украине в виде беспроцентного кредита. Такая схема должна обеспечить покрытие военных и бюджетных потребностей страны в 2026–2027 годах и предотвратить риск финансового коллапса уже весной.

Ключевым элементом компромисса стал отказ от прямого использования замороженных в ЕС российских государственных активов, сосредоточенных преимущественно в Бельгии. Вместо этого предусмотрено, что Украина будет обязана погашать кредит только в случае выплаты Россией репараций. До этого момента российские активы остаются замороженными, а ЕС сохраняет за собой право использовать их для обслуживания долга. Таким образом, российские средства фактически становятся резервным источником возврата кредита, но не используются немедленно.

Изначально Германия настаивала на прямом задействовании российских активов, тогда как Бельгия требовала всеобъемлющих гарантий коллективного покрытия возможных юридических и финансовых рисков. Сопротивление этому подходу со стороны Франции и Италии, не готовых финансировать такие защитные механизмы, сделало компромисс неизбежным. В результате был выбран вариант с заимствованием на рынках, который позволил сохранить принцип коллективной ответственности ЕС, избежать прямой конфискации активов и обеспечить единогласное одобрение решения.

Против участия в реализации компромиссного решения выступили Венгрия, Словакия и Чехия.

Таким образом, по результатам саммита ЕС, который состоялся 18–19 декабря 2025 г. в Брюсселе:

российские активы законным образом остаются замороженными на неопределенно долгий срок (решение от 12.12.2025);

Украина получает беспроцентный кредит в размере 90 млрд евро, возврат которого обусловлен выплатой репараций Россией;

в соответствии с международным правом заморозка российских активов фактически рассматривается как гарантия возмещения ущерба, причиненного Россией в результате ее агрессии в отношении Украины.

Информация о ходе работы над 20 санкционным пакетом ЕС — по ссылке.

В чем состоит достигнутый компромисс?

Согласованная модель предусматривает предоставление Украине беспроцентного кредита в размере 90 млрд евро. Средства предназначены для покрытия наиболее острых бюджетных и финансовых потребностей Украины в 2026–2027 годах, включая обеспечение устойчивости государственных финансов и продолжение оборонных усилий.

По оценкам Еврокомиссии, без внешнего финансирования со стороны ЕС Украина уже со второго квартала следующего года могла бы столкнуться с риском фактического государственного дефолта.

За счет каких источников будет сформировано финансирование?

Европейский союз намерен привлечь средства на международных финансовых рынках путем выпуска долговых инструментов на льготных условиях. Обслуживание обязательств и их надежность обеспечиваются через гарантии общеевропейского бюджета ЕС.

При этом в ходе переговоров Венгрия, Чехия и Словакия добились исключения из участия в реализации данной схемы, не приняв на себя обязательств по ее финансированию.

Связано ли это решение с замороженными российскими активами?

Формально — нет, в прямом смысле и в данный момент времени. Однако политически и юридически вопрос остается открытым. Канцлер ФРГ Фридрих Мерц прямо заявил после саммита, что ЕС сохраняет за собой право в будущем использовать замороженные российские государственные активы для погашения кредита, если Россия не выплатит компенсацию за причиненный Украине ущерб. При этом подчеркивается, что такие действия должны быть осуществлены в полном соответствии с международным правом.

19 декабря 2025 года в интервью программе Tagesthemen на телеканале ARD Ф. Мерц заявил, что принятая схема «даже лучше», чем первоначально предложенный им вариант. По его словам, новое решение проще в реализации, не требует отдельных бюджетных решений на уровне государств-членов и при этом позволяет задействовать замороженные в ЕС российские активы для обеспечения финансирования Украины.

12 декабря 2025 года послы государств ЕС договорились «очень ясным большинством» о бессрочной блокировке российских государственных активов в ЕС. Юридической основой была выбрана статья 122(1) Договора о функционировании ЕС, так называемая «солидарная оговорка». Она допускает принятие мер, адекватных экономической ситуации, квалифицированным большинством, если государства-члены сталкиваются с серьезными экономическими трудностями. В результате право вето не применяется, и отдельные государства, ранее угрожавшие блокированием продления санкций (Венгрия и Словакия), утратили возможность препятствовать решению о бессрочной блокировке.

Применение статьи 122 ДФЕС обосновано двойным образом:

существенным экономическим ущербом для государств ЕС вследствие войны России против Украины, включая энергетические и финансовые последствия;

риском того, что передача замороженных активов может способствовать продолжению войны и повлечь дополнительные негативные эффекты для экономики Союза.

Таким образом, ЕС впервые использовало статью 122 ДФЕС в контексте, тесно связанном с санкционной политикой, как процедурный выход из ситуации хронического риска вето, обеспечивая устойчивость решений без необходимости каждые шесть месяцев добиваться единогласия.

Какой вариант рассматривался изначально?

Первоначально обсуждалась более радикальная конструкция, активно продвигаемая германской стороной. Она предполагала, что ЕС будет заимствовать средства, фактически опираясь на активы Российской Федерации, которые в результате санкций лишены возможности свободного распоряжения. В рамках этого подхода Украине могли быть предоставлены кредиты, обеспеченные активами на сумму до 210 млрд евро, находящимися преимущественно в ЕС.

Ключевая идея заключалась в том, чтобы не использовать сами активы напрямую, а задействовать их в качестве обеспечения (кредита), тем самым избегая формальной конфискации.

Окончательно ли этот вариант снят с повестки?

Официально — нет. В итоговых документах саммита Совет ЕС и Европейский парламент призваны продолжить проработку данной модели. Однако с практической точки зрения ее реализация в ближайшей перспективе утратила актуальность, поскольку достигнутый компромисс закрывает краткосрочные финансовые потребности Украины.

Почему вокруг этого предложения возникли разногласия?

Основным источником сопротивления выступала Бельгия, на территории которой расположен центральный депозитарий Euroclear. Именно через него аккумулируется большая часть замороженных резервов российской центральной банки — порядка двух третей всех зарубежных активов России.

Бельгийская сторона указывала на совокупность рисков:

вероятность ответных мер (реторсий) со стороны России, включая арест европейских активов на ее территории;

угрозу судебных разбирательств, в том числе квалификации мер как незаконной экспроприации;

возможную утрату доверия международных инвесторов к европейскому финансовому рынку;

риски для устойчивости самого Euroclear, который имеет значительное фискальное значение для бельгийского бюджета.

Кроме того, премьер-министр Бельгии и глава Euroclear ссылались на угрозы личного характера со стороны представителей российских спецслужб.

Речь шла только о позиции Бельгии?

Нет. Хотя премьер-министр Бельгии Барт Де Вевер был готов согласиться на реализацию схемы при условии полной и неограниченной во времени и объеме коллективной гарантии рисков, ряд государств — прежде всего Франция и Италия — отказались брать на себя такие обязательства. В результате компромиссная конструкция оказалась политически недостижимой.

Какую роль играет Euroclear и почему вокруг него сосредоточены риски?

Euroclear — это частный центральный депозитарий, элемент глобальной финансовой инфраструктуры, осуществляющий хранение и учет активов, включая валютные резервы центральных банков. Он не является государственным органом, но выполняет системную функцию.

Именно через Euroclear размещены значительные объемы российских государственных резервов. Российская сторона уже инициировала судебные процедуры, включая иск в московский арбитраж с требованиями компенсации, оцениваемыми более чем в 230 млрд долларов, предположительно с учетом процентов и доходов.

Прямая принудительная реализация таких требований в ЕС юридически исключена, однако риск косвенных последствий для европейских компаний и институтов сохраняется.

Используются ли российские средства уже сейчас?

Да, но исключительно в части доходов. В соответствии с Регламентом (ЕС) 2024/1469, 99,7 % дополнительных доходов, полученных в результате замораживания российских резервов, подлежат изъятию через обязательные полугодовые отчисления центральных депозитариев. Эти средства уже задействованы для финансирования помощи Украине.

На основании Регламента (ЕС) 2024/2773, принятого во исполнение инициативы G7, такие доходы используются для обеспечения макрофинансовых кредитов (MFA loans) Украине на сумму около 18 млрд евро — как части совокупного пакета помощи G7 объемом 45 млрд евро.

Чем отличается репарационный кредит от уже действующих кредитов?

Ключевое отличие заключается в том, что модель репарационного кредита выходит за рамки использования только доходов, полученных в виде процентов, и затрагивает сам замороженный «капитал», не нарушая при этом формально его правовой принадлежности.

Если в модели MFA:

ЕС заимствует средства на рынке;

возврат кредита обеспечивается в первую очередь за счет изъятых процентных доходов;

государства-члены не несут прямой солидарной ответственности,

то в конструкции репарационного кредита:

Комиссия уполномочивается заимствовать ликвидность непосредственно под управляемые Euroclear денежные остатки (debt instrument);

кредит Украине предоставляется при соблюдении условий верховенства права и антикоррупционных гарантий;

общий объем может постепенно достигать 210 млрд евро до 2030 года, с одновременным погашением ранее выданных займов.

При этом речь идет не о классической рыночной эмиссии, а о целевой, институционально ограниченной долговой конструкции, сопоставимой по архитектуре с механизмами NGEU.

Насколько репарационный кредит соответствует международному праву?

С точки зрения международного права модель не является бесспорной, но может быть обоснована.

С одной стороны, возможны аргументы о затрагивании принципа государственного иммунитета, прежде всего в отношении требований Центрального банка. Однако объектом притязания является не конкретное имущество, а требование из обязательства, что принципиально меняет правовую оценку.

С другой стороны, решающим фактором является контекст грубого нарушения ius cogens — ведение агрессивной войны. Отсутствие репарационных выплат само по себе квалифицируется как продолжающееся международно-противоправное деяние. В таких условиях допустимы контрмеры третьих государств, если они:

носят временный и обратимый характер;

направлены на побуждение к восстановлению правопорядка;

не приводят к окончательному отчуждению имущества.

Именно на эту логику — зафиксированную в тексте Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния, разработанные Комиссией международного права ООН, — и опирается концепция репарационного кредита.

Может ли Россия оспорить действия ЕС в международных судах?

Теоретически — да, включая возможность обращения в Международный суд ООН. Практически же перспективы таких исков остаются неопределенными и зависят от вопроса юрисдикции и согласия государств на ее признание. При этом аналогичные активы России находятся не только в ЕС, но и в Японии, Великобритании и Канаде, что придает вопросу глобальное измерение.