Нельзя запретить то, чего нет — решение суда в Германии

Создано: 19.12.2025  |  Время чтения: ~3 мин.

Федеральный административный суд Германии (BVerwG) отменил запрет объединения «Hammerskins Deutschland», введенный Федеральным министерством внутренних дел летом 2023 года. Ключевой вывод суда носит не политический, а строго юридический характер: запрет невозможен, если отсутствует сам объект для запрета.

В решениях от 19 декабря 2025 года (BVerwG 6 A 6.23 и др.) суд признал незаконным распоряжение МВД ФРГ от 24 июля 2023 года. Иски региональных чаптеров и отдельных лиц были удовлетворены в полном объеме.

Позиция суда: формальная предпосылка важнее оценки идеологии

BVerwG не ставил под сомнение праворадикальный и неонацистский характер среды «Hammerskins». Однако до анализа целей и деятельности объединения суд принципиально не дошел. Юридическая проверка была остановлена на предварительном этапе: существует ли вообще общефедеральное объединение «Hammerskins Deutschland» в смысле статьи 9 абз. 2 Осн. закона и § 3 Закона об объединениях.

Суд пришел к выводу, что такого субъекта не установлено. Имеются отдельные региональные чаптеры, между которыми возможны контакты, встречи и согласование отдельных действий. Однако этого недостаточно для признания существования устойчивой, централизованной организации с обязательными для участников решениями и иерархией управления.

Как подчеркнул председательствующий судья, вопрос о наличии оснований для запрета не имел значения, поскольку отсутствовал сам объект, в отношении которого такой запрет мог бы быть вынесен.

Компетенция и автономия чаптеров

Дополнительным аргументом стало распределение полномочий. Федеральное министерство внутренних дел вправе запрещать лишь межрегиональные объединения. Между тем, по оценке суда, региональные чаптеры действуют преимущественно автономно. Их квалификация как «частей» единой федеральной организации признана необоснованной.

Показателен и частный аспект дела: один из истцов — чаптер «Sarregau» — относится к французской структуре. Его принадлежность к какой-либо немецкой организации суд не подтвердил.

При этом BVerwG отдельно указал, что решение не исключает возможности запрета отдельных региональных объединений, если в отношении каждого из них будут установлены самостоятельные правовые основания.

«Сравнительное правоведение»

На этом фоне особенно отчетливо проявляется противоположность с российской практикой. В России так называемое «международное общественное движение ЛГБТ» признано экстремистским при полном отсутствии признаков организации:

нет учредителей и членства;

нет органов управления;

нет устава и структуры;

нет юридически определимых границ субъекта.

Иными словами, субъект преследования не предшествует запрету, а конструируется самим запретом. Судебное решение не фиксирует существующую организационную реальность, а создает ее постфактум.

Это позволяет применять меры ответственности к неопределенному кругу лиц — не за участие в конкретном объединении, а за идентичность, символику, высказывания или предполагаемую «причастность». Фактически речь идет о преследовании без необходимости доказывать членство или даже наличие самой организации.

На этом фоне решение Федерального административного суда Германии наглядно демонстрирует базовый принцип правового государства: нет юридически существующего субъекта — нет запрета, нет ответственности.

Российская модель исходит из прямо противоположной логики, при которой запрет становится источником субъекта, а право — инструментом обобщенного идеологического преследования.

Водораздел проходит не по линии политических оценок, а по уровню юридической конструкции. Именно здесь становится очевидно, где право ограничивает власть, а где — обслуживает заранее заданный результат.