Chronica iuris —
новости права

Закрытие в ночь на 12 сентября 2025 года всех пунктов пропуска между Польшей и Беларусью, как отмечают ведущие европейские издания, фактически блокировало основной сухопутный маршрут торговли между Китаем и Европейским союзом. Речь идет о транспортном коридоре, проходящем через белорусско-польскую границу в районе Бреста–Маłaszewicze, — ключевом узле Нового шелкового пути, обеспечивающем до 90 % всего железнодорожного трафика между Китаем и ЕС.

Этим сообщением редакция сайт CISG.info открывает новую рубрику в разделе Chronica iuris — юридические вопросы использования искусственного интеллекта, в том числе его применения юристами в своей деятельности. В этой связи будет интересным мнение одного из авторов европейского акта (AI Act), регулирующего вопросы проектирования и практического применения технологий, которые собирательно принято называть искусственным интеллектом. Речь идет о Габриэле Маццини.

ЮНСИТРАЛ опубликовала резюме очередного решения, которое вошло в состав системы «Прецендетное право по текстам ЮНСИТРАЛ» (CLOUD). Речь идет о решении Верховного суда Республики Корея № 2021Da242185 от 27 марта 2025 года. Верховный суд Республики Корея рассмотрел спор между корейским продавцом и российским покупателем, связанный с неоплатой части оборудования, поставленного по международному контракту. В фокусе дела — толкование условий договора и применение положений Венской конвенции, в том числе нормы, предписывающей добросовестное поведение сторон.

В сентябре 2025 года Генеральный суд Европейского союза рассмотрел дело Pavel Ezubov v. Council (T‑273/24), оказавшееся в центре внимания европейской санкционной практики. На первый взгляд, речь идет лишь о частном споре российского бизнесмена с институтами ЕС, однако за формулировками и ссылками на нормы европейского права скрываются куда более значимые вопросы: какие факты можно считать достаточными для продления санкций, где проходит граница между политической целесообразностью и юридической обоснованностью, и какие стандарты доказанности Совет обязан соблюдать, чтобы выдержать проверку в суде. Внимание к этому делу объясняется не только фигурирующими в нем именами и связями, но и тем, что оно наглядно демонстрирует — сама логика продления ограничительных мер должна соответствовать критериям правовой определенности, прозрачности и судебного контроля. В нашем материале представлена подробная реконструкция ключевых эпизодов дела, позиции сторон, аргументации суда и практических последствий для санкционной политики ЕС.

Что делает мирный договор действительным — и когда он становится ничтожным? В условиях, когда звучат предложения о немедленном прекращении огня и территориальных уступках, международное право предъявляет строгие требования к добровольности согласия сторон при заключении международного соглашения. Однако где проходит тонкая грань между дипломатическим давлением и юридически недопустимым принуждением? Профессор Пьер Тильбергер (из Ruhr-Universität, Бохум) — один из ведущих специалистов по международному публичному праву — в интервью порталу beck online подробно объясняет, почему даже грамотно оформленный договор может быть ничтожным согласно статье 52 Венской конвенции о праве международных договоров и какие последствия это влечет для сторон и третьих государств.

Одним из ключевых моментов для решения вопроса о заморозке активов, связанных с санкционированным лицом прямо или через сокрытие фактического владения, является доказанность владения или фактического контроля над таким имуществом. Рассмотрев жалобу австрийского общества с ограниченной ответственностью, единственным участником которого является российская компания, Высший земельный суд Вены обратился к законному толкованию понятий «владение» (на праве собственности) и «контроль над имуществом» и вынес определение об удалении из Торгового реестра Австрии записи о замораживании активов, указав на несоответствие представленной информации такому толкованию. Запись была совершена на основании представления, направленного в Регистрационный суд Управлением по защите конституционного строя и разведке МВД Австрии. В обзоре решения — исчерпывающий перечень критериев оценки владения активами и контроля над ними в той степени, как это предусмотрено нормативными актами Европейского союза для целей реализации санкций.

Восемнадцатый санкционный пакет Европейского союза представляет собой не просто ужесточение ограничительных мер в отношении России и Беларуси, а качественно иную модель реализаций санкций: акцент смещен с рестрикций на уровне инфраструктуры передачи сообщений (SWIFT) на прямой запрет любых экономических операций с определенным кругом финансовых организаций. Нововведение трансформирует юридическую архитектуру рисков — устраняя технологические и посреднические пробелы, оно фокусирует внимание не на средстве взаимодействия субъектов санкционного регулирования, а на собственно содержании такого взаимодействия, охватывая также транзакции в опосредованных корреспондентских схемах.

В своем недавнем решении Высший земельный суда Франкфурта-на-Майне четко и подробно сформулировал позицию о недопустимости возврата аванса российской компании по внешнеэкономическому контракту, подпадающему под санкции ЕС, даже если это требование основано на ранее вынесенном арбитражном решении МКАС при ТПП РФ. В решении представлена ясная оценка законности санкций с точки зрения jus cogens и международного правопорядка.

В первом полугодии 2025 года Европейский союз перечислил Украине 10,1 млрд евро, полученных в качестве доходов от замороженных активов Центрального банка Российской Федерации. Такие данные содержатся в предварительном отчете Европейской комиссии, с которым ознакомилась газета Welt am Sonntag.

С августа 2025 года Панама прекратила прием заявок для регистрации нефтеналивных танкеров и балкеров, чей возраст превышает 15 лет. Указанная мера реализуется через обновленную процедуру предварительной оценки судна — Pre-check, закрепленную в уведомлении Merchant Marine Notice MMN-11/2024. В рамках данной процедуры регистрационному органу предоставлены полномочия отказать в регистрации судна, не прошедшего комплексную оценку риска с учетом его технического состояния и санкционной репутации.