Актуальные тенденции в применении Венской конвенции

Каждые два года проф. Бургхард Пильтц публикует в ведущем немецком юридическом еженедельник Neue Juristische Wochenschrift обзорные статьи, посвященные актуальным вопросам применения Венской конвенции с учетом судебной и арбитражной практики, которая сложилась с момента предыдущей публикации. Первый такой обзор был напечатан еще в 1994 году, и мы полностью воспроизводим его в рамках нашей онлайн-библиотеки CISG-Library, как и все последующие публикации автора из указанной серии. Статья 2025 года [1] [2], как и прежде, следует сложившейся структуре изложения материала, близкой к тому, как устроена сама Венская конвенция — от вопросов применимости Конвенции и порядка заключения договоров международной купли-продажи к проблематике реализации таких договоров и разрешения споров, связанных с их несоблюдением.

Расширение числа стран-участниц CISG

Автор отмечает, что CISG прочно утвердилась в качестве базового правового режима для международных контрактов купли-продажи. Число государств-участников Конвенции продолжает расти. По состоянию на август 2025 года к CISG присоединились 97 стран. В последние годы список пополнили, в частности, Саудовская Аравия (вступление в силу 1 сентября 2024 г.) и Руанда (с 1 октября 2024 г.). Включение Саудовской Аравии особенно примечательно, учитывая своеобразие ее национального права: применение унифицированных норм Венской конвенции должно облегчить торговлю с этой страной. Однако Саудовская Аравия сделала оговорку согласно статье и не применяет часть III Конвенции (ст. –), фактически исключив основной материально-правовой блок Конвенции на своей территории. Это ограничивает положительный эффект от присоединения, поскольку именно указанные статьи составляют ядро единообразного регулирования.

Тем не менее, общее признание Конвенции растет, и все меньше специалистов ставят под сомнение ее центральную роль. Практики отмечают явную тенденцию: экспортно-импортные компании все чаще целенаправленно переходят на использование Венской конвенции в своих внешнеторговых сделках. Случаи ее исключения встречаются все реже и обычно объясняются лишь неосведомленностью сторон о содержании Конвенции.

Присоединение новых государств и универсальный характер Конвенции отражаются и на практике разрешения споров. Интересная деталь: при выборе международного арбитража возможности применения Венской конвенции еще шире, чем в судах. Арбитры могут применять Конвенцию в качестве нейтрального материального права независимо от коллизионных норм, что позволяет использовать Конвенцию практически для любой международной сделки купли-продажи — даже если формально страны контрагентов не все являются участниками.

Последние тенденции судебной практики

Основную часть новой статьи составляет подробный обзор судебной практики (как немецкой, так и зарубежной), сформировавшейся с момента предыдущего отчета, опубликованного в 2023 году.

Сфера применения Конвенции

Конвенция регулирует договоры международной купли-продажи товаров (в том числе поставку товаров, которые предстоит изготовить — п. 1 ст. CISG). Чтобы сделка подпадала под действие Конвенции, коммерческие предприятия сторон должны находиться в разных государствах (ст. (1)(a)), причем международный характер сделки должен быть очевиден для контрагентов. Гражданство компаний или страна их регистрации не имеют значения — учитывается фактическое местонахождение, в котором сторона осуществляет основную деятельность.

В обзоре отмечено, что с недавних пор к числу территорий, где действует Венская конвенция, фактически присоединился Гонконг. Контракты с гонконгскими компаниями, заключенные до 1 декабря 2022 года, не подпадали под действие Конвенции. Однако после указанной даты Китай распространил действие документа и на Гонконг, устранив пробел. Таким образом, сделки с контрагентами из Гонконга, заключенные после этой даты, могут регулироваться Венской конвенцией на общих основаниях — как договоры между сторонами из разных государств-участников.

Конвенция содержит перечень товаров, на которые она не распространяется (ст. ). Автор обзора подтверждает на примерах из практики, что эти исключения толкуются достаточно строго. Так, продажа товаров для личного, семейного или домашнего использования (п. (a) ст. ) действительно выводит сделку из-под действия Конвенции — например, покупка пони для семьи не подпадает под Конвенцию, даже если формально носит международный характер. Торговля с аукциона не регулируются Венской конвенцией (п. (b) ст. ). Однако отмечено интересное разъяснение: так называемые «open-house» процедуры в сфере государственных закупок не считаются аукционом в смысле ст. 2(b) CISG. В отличие от классического аукциона, схема open-house предполагает заключение договора с каждым участником, отвечающим критериям, без конкурентного торга. Поэтому подобные закупочные процедуры при иных равных условиях могут подпадать под действие Венской конвенции (как обычные договоры поставки, заключенные с разными участниками). Немецкие суды пришли к выводу, что если соблюдаются общие условия применения Конвенции, то формат open-house не исключает действие Конвенции.

Другие примеры сделок, не попадающих под действие Конвенции по своей природе, которые упоминает Б. Пильтц: договор уступки права требования (цессии) — предметом купли-продажи должны быть материальные товары (ст. и определение «goods» не распространяется на имущественные права). Договор признания долга (например, в отношении задолженности из договора купли-продажи) тоже не является самим договором купли-продажи, поэтому на него Конвенция не распространяется.

Отдельно разбирается казус из испанского права: в Испании существуют специальные правила о продаже образцов или демонстрационных партий товара, и возникал вопрос, применяется ли к такой сделке Венская конвенция. Вывод статьи: да, применяется. Понятие «товары» по смыслу Конвенции толкуется автономно, не опираясь на национальные правовые категории. Конвенция не предусматривает каких-либо особых режимов для «образцов», поэтому если предметом договора является возмездная передача образцов товара, такой контракт подпадает под действие Венской конвенции как обычная купля-продажа.

CISG прямо предусматривает, что к договору на поставку товаров, которые продавцу еще предстоит произвести или изготовить, применяются нормы Конвенции (п. 1 ст. ) — по сути, это тоже купля-продажа. В то же время, если сторона, помимо передачи товара, обязуется оказать существенные дополнительные услуги (монтаж, обучение, иное исполнение, не характерное для купли-продажи), и такие услуги являются преобладающими по сравнению с поставкой товара, то договор выходит за пределы применения Венской конвенции (п. 2 ст. ). В обзоре упомянуты недавние решения, уточняющие применение этих критериев. В частности, рамочные соглашения о поставках (долгосрочные договоры, устанавливающие условия на будущие отдельные поставки) вызвали дискуссию: применять ли к самому рамочному договору нормы Венской конвенции? Поскольку рамочный договор обычно не содержит конкретных обязательств по передаче определенного товара и оплате (эти обязательства возникают с заключением отдельных контрактов), некоторые авторы возражали против применения Венской конвенции к рамочному соглашению как таковому. Пильтц же, с опорой на одно из свежих немецких решений, отмечает: рамочный договор поставки может регламентироваться нормами Конвенции, если в совокупности с последующими спецификациями он регулирует обмен товара на деньги. Критерии квалификации договора как купли-продажи следует выводить из ст. и CISG: суть — это обмен товара на удовлетворение денежного требования. Если рамочный контракт устанавливает основы такого обмена (пусть и без конкретных объемов поставки per se), то и его положения, относящиеся к купле-продаже, целесообразно толковать согласно предписаниям Венской конвенции. Практический совет: чтобы избежать сомнений, стоит прямо оговорить в рамочном договоре, что к нему применимы положения Венской конвенции — тогда и отдельные поставки, и рамочное соглашение будут рассматриваться комплексно по единым правилам.

Некоторые страны при присоединении совершали оговорки, ограничивающие применение отдельных положений Конвенции. Пример — вышеупомянутые оговорки согласно ст. (исключение части II или III). Также ряд стран Восточной Европы, Азии и Латинской Америки (например, Россия, Украина, Беларусь, Аргентина, Чили и др.) заявили оговорку, предусмотренную ст. 96, требуя соблюдения письменной формы для договора купли-продажи. Это означает, что если хотя бы одна сторона имеет свое местонахождение на территории такого государства, положения ст. и CISG (о свободе от письменной формы) не действуют — могут применяться национальные требования о форме. Юристам важно помнить о таких оговорках при заключении контрактов: в подобных случаях лучше оформлять договор в письменной форме, чтобы обеспечить его действительность.

Статьи CISG носят диспозитивный характер — стороны могут исключить применение Конвенции полностью или изменить любое ее положение (ст. ). Однако для этого необходима четкая и согласованная воля обеих сторон. Обзор подчеркивает: простое указание в договоре национального права государства, которое является участником Конвенции (например, фраза «применяется материальное право Германии»), само по себе не исключает ее применение.

Суды разных стран в рассматриваемый период подтвердили данную логику. Так, в решениях немецких судов и международных арбитражей отмечалось: ссылка на право страны, являющейся участником Венской конвенции, без дополнительных оговорок толкуется как выбор этого права вместе с Конвенцией (ведь Венская конвенция — составная часть национального права).

Если исключение применения Конвенции оформлено в виде стандартного условия в общих условиях совершения сделок, принятых в предприятии соответствующей стороны, (например, в разделе «Applicable law» указывается национальное право без CISG), то важно помнить: такая оговорка будет иметь силу лишь в том случае, если сами общие условия были надлежащим образом включены в договор. Этот вопрос решается также по правилам самой Венской конвенции (поскольку вопрос об заключении договора подпадает под действие Конвенции). Иными словами, пока не установлено, что условия стали частью контракта в порядке, предусмотренном ст. – Конвенции, ссылаться на содержащийся в них отказ от CISG преждевременно.

Приоритет Венской конвенции перед национальным правом

Если Конвенция применима и не исключена сторонами, она обладает приоритетом перед внутренним гражданским правом. Цель CISG — унификация правил международной купли-продажи, минимизация обращения к коллизионному праву. Поэтому при наличии соответствующих механизмов правового регулирования в структуре Венской конвенции национальное право отступает на второй план и подлежит применению лишь к тем вопросам, которые не урегулированы самой Конвенцией (ст. (2)). Суды должны толковать нормы Венской конвенции автономно, с учетом ее международного характера и необходимости единообразного применения, а также принимать во внимание практику других государств-участников. Автор подчеркивает важность этой установки: решения иностранных судов из применения Венской конвенции нередко цитируются в национальных процессах, что способствует сближению правоприменения.

Вопросы действительности сделки или отдельных условий находятся вне сферы применения Конвенции (ст. (a)). Например, если сделка оспаривается из-за порока воли (обман, давление, мнимость и т. п.) — эти аспекты оцениваются по национальному праву.

Заключение договора по Венской конвенции

Конвенция устанавливает свои нормы о порядке заключения договора (ст. –). Хотя эти нормы отличаются в деталях от некоторых национальных установлений, на практике они, по словам автора, не вызывают серьезных затруднений у юристов. Главное — установить, достигли ли стороны консенсуса по существенным условиям. Венская конвенция следует классической концепции: договор считается заключенным, когда акцепт оферты получен оферентом своевременно (ст. ) и без существенных дополнительных условий (ст. ). Отвечая на оферту с изменениями, адресат тем самым делает встречную оферту. Правило «зеркального акцепта» в том виде, как это регулирует Конвенция, достаточно строгое: даже небольшие дополнения или отличия в ответе могут считаться новым предложением, если не очевидно, что они не изменяют существенно условий.

Встречные документы и поведение сторон

Статья содержит интересные примеры из практики: иногда для подтверждения сделки используется pro-forma счет или иной документ. Его правовая квалификация зависит от контекста. В одних случаях суды рассматривали проформу-счет лишь как предложение заключить договор (оферту) или как предварительный документ, а в других обстоятельствах — напротив, как подтверждение уже заключенного договора. Бывали ситуации, где обмен счетами или накладными выступал фактическим оформлением консенсуса. Молчаливое поведение сторон тоже может служить основанием для заключения договора: например, отправка продавцом товара в ответ на заказ, либо принятие покупателем товара или оплата аванса — все это может трактоваться как акцепт, даже если явного письменного «да» не прозвучало. Венская конвенция признает такое заключение договора конклюдентными действиями: если поведение явно свидетельствует о согласии, договор считается заключенным. Причем в ряде ситуаций договор считается заключенным в момент совершения конклюдентного акцепта без отдельного уведомления оферента (ст. (3)) — например, когда оферент сам указал, что для заключения достаточно отправки товаров, или когда характер сделки подразумевает немедленное исполнение.

Применение типовых условий

Отдельно Б. Пильтц рассматривает вопрос о такой стороне договора международной купли-продажи, которая часто вызывает споры: о включении типовых условий одной из сторон (общих условий поставки, закупки и т. п.) в контракт. Венская конвенция толкует это как часть процесса заключения договора. Практические выводы из недавних решений таковы:

Сторона, желающая включить свои стандартные условия, должна заранее и недвусмысленно уведомить контрагента о том, что сделка совершается на этих условиях. Многие суды за рубежом подтвердили: ссылка на общие условия в счете или сопроводительных документах недостаточна, если до этого не было явного уведомления.

На практике приемлемой считается также ситуация, когда сторона, размещающая предложение или подтверждающая заказ, каждый раз указывает на применение своих условий и прикладывает их текст. Если контрагент молчаливо принимает товар / исполнение, зная о таких условиях и имея их текст, суды склонны считать условия частью договора.

Если при предыдущих сделках сторона последовательно ссылалась на свои условия и передавала их текст, и другая сторона никогда не возражала, то последующие контракты могут считаться заключенными с учетом таких условий. В недавнем решении нидерландского суда было признано достаточным, что покупатель на протяжении ряда поставок получал накладные с указанием на условия продавца и копии этих условий, и ни разу не заявил возражение.

Нельзя возлагать на контрагента обязанность запрашивать или подыскивать текст условий самостоятельно. Одна только фраза «применяются стандартные условия продавца, с которыми можно ознакомиться на сайте» обычно недостаточна — требуется фактическое предоставление текста или по крайней мере направление по электронной почте до или в момент заключения сделки.

Когда каждая сторона пытается навязать свои стандартные условия (типичная «битва формуляров»), однозначного решения Венская конвенция не дает, и судебные подходы различаются. В европейской литературе популярна теория «knock-out» (одно противоречащее положение отменяет действие другого противоречащего положения, что приводит к применению норм Венской конвенции по умолчанию), однако в ряде стран (и в бизнес-практике) нередко фактически реализуется принцип «последнего слова». В обзоре упомянуто свежее решение федерального суда США, который прямо поддержал last shot rule: контракт считается заключенным на условиях той стороны, которая последней отправила свои условия и другая сторона приступила к исполнению, не возразив. Хотя этот подход подвергается критике, автор признает, что в реальной жизни многие споры решаются именно таким образом. В любом случае, чтобы избежать неопределенности, участникам международной сделки стоит явно договариваться о том, чьи условия имеют приоритет, либо составлять единый договор без обмена формами.

Основные обязанности сторон по договору

В судебной практике продолжает действовать правило: бремя доказывания факта исполнения обязанностей лежит на той стороне, которая ссылается на исполнение. Поэтому, например, если продавец требует оплаты, а покупатель заявляет, что товар не был поставлен надлежащим образом, продавец должен доказать факт и надлежащее исполнение поставки. В частности, при споре о том, была ли передача товара перевозчику совершена, именно продавец должен представить доказательства отгрузки (коносамент, транспортные накладные и пр.), иначе он рискует проиграть требование об оплате.

Время и срок исполнения обязателств

Согласно Венской конвенции время исполнения поставки определяется договором, а при его отсутствии — положениями ст. . Возможны варианты: конкретная календарная дата; период времени (интервал) в течение которого следует осуществить поставку; либо, если ничего не согласовано, — в разумный срок после заключения договора (ст. (c)). Автор приводит показательный пример двусмысленной формулировки: «поставка в течение 12–15 дней, если все пойдет хорошо». Такой разброс без четкого начала не образует определенного периода по смыслу ст. (b) (где требуется указать начало и конец интервала). Суд посчитал, что в таком случае конкретный срок вовсе не согласован — есть лишь ориентировочная оценка. Значит, применяется ст. (c), требующая поставить в разумный срок.

Иногда контрагенты включают в договор условие типа «в случае просрочки договор автоматически считается расторгнутым» или объявляют сделку «фиксированной» (Fixgeschäft) с тем, чтобы любое отклонение в сроках давало право на отказ от договора. Однако автор статьи предостерегает: установить настоящий «абсолютный» фиксированный срок очень сложно, особенно через общие условия. Суды крайне неохотно признают подобные оговорки действительными, только в исключительных случаях. Например, если ясно, что исполнение после указанной даты утратит для покупателя всякий смысл и это изначально очевидно продавцу. Шаблонная же фраза в типовом контракте «срок поставки является окончательным, просрочка недопустима» сама по себе не гарантирует, что любая даже минимальная задержка будет признана существенным нарушением. В одном из недавних решений Высший земельный суд Кельна (2025) отметил, что такая оговорка, будучи включенной в общие условия, почти всегда не соответствует смыслу Венской конвенции и может рассматриваться как ничтожная попытка обойти требование о существенном характере договора в качестве основания для его расторжения.

Важный нюанс — срок платежа. По умолчанию (при отсутствии иных условий) Венская конвенция устанавливает, что оплата должна быть произведена, когда продавец передал товар или товарораспорядительные документы покупателю (ст. ). Обычно в коммерческой практике продавец выставляет счет-фактуру, и на этом основании покупатель производит платеж. Однако согласно Венской конвенции само по себе отсутствие счета не влияет на сроки исполнения обязанности оплатить товара. Статья прямо гласит: покупатель обязан заплатить в назначенный день, не дожидаясь никаких дополнительных напоминаний или формальностей. Таким образом, если наступил согласованный срок платежа (или срок по ст. — с поставкой товара), покупатель должен перевести деньги независимо от того, получил он счет или нет. В ряде решений суды подчеркнули: требование о счете — скорее административная и налоговая формальность, но не юридическое условие возникновения долга.

Кроме того, на покупателе лежит риск банковских задержек. Если предусмотрена предоплата или оплата к определенной дате, покупатель обязан рассчитать время перевода так, чтобы к этой дате деньги поступили на счет продавца. Просто отправить платеж в день дедлайна недостаточно, если по факту продавец получит его позже. В одном из дел во Франции суд указал, что покупатель нарушил обязанность своевременной оплаты, несмотря на данное платежное поручение, потому что деньги не были зачислены продавцу вовремя — ответственность за задержку в банковской системе нес покупатель.

Форс-мажор и препятствия в исполнении

Нормы Венской конвенции об освобождении от ответственности в случае возникновения непредвиденных препятствий остаются предметом обсуждений, особенно в части так называемого hardship (существенного изменения обстоятельств). Статья прямо не упоминает hardship, но некоторые арбитражи расширительно толкуют «препятствие» как включающее и чрезвычайные затруднения в исполнении обязательств. В статье Б. Пильтца приведен показательный пример: египетский арбитражный суд применил ст. в ситуации, где исполнение стало крайне обременительным, хотя формально оставалось возможным. Арбитры признали, что принцип hardship может учитываться в рамках ст. , если обстоятельства отвечают критериям непредвиденности и неизбежности. Вместе с тем, планка для освобождения от ответственности остается крайне высокой. Арбитры особо подчеркнули, что затруднения в отношениях продавца с его субподрядчиками или поставщиками не могут служить основанием для освобождения. Если контрагент продавца не исполнил свои обязательства (например, не осуществил поставку комплектующих), риски такого неисполнения несет сам продавец. Такие обстоятельства не признаются внешним форс-мажором, по крайней мере в тех случаях, когда продавец мог разумно предвидеть либо предусмотреть такие риски.

Другой пример — случай мошенничества со стороны субпоставщика: европейский поставщик вместо говядины поставил конину, что вскрылось при поставке товара на склад конечного покупателя. Казалось бы, поставщик тоже стал жертвой обмана и мог бы ссылаться на это как на непредвиденное препятствие. Но суд во Франции отказал в освобождении: риск недобросовестного поведения контрагента — это коммерческий риск продавца. Он мог и должен был проверить поставляемый товар, и в целом такая ситуация не столь невероятна, чтобы считаться непреодолимой. Вывод: ст. Венской конвенции применяется крайне ограниченно, и ссылки на форс-мажор удовлетворяются судами лишь при действительно исключительных обстоятельствах.

Нарушение договора

Наибольшее внимание в статье уделено обязательствам сторон в случае несоответствия товара договору (дефектам) и вытекающим средствам правовой защиты покупателя. Здесь автор обобщает многочисленные решения о том, как правильно выявлять недостатки, соблюдать процедуры уведомления и т. д.

По общему правилу, бремя доказывания несоответствия лежит на покупателе. Однако есть интересный прецедент: когда покупатель при получении обнаружил явные серьезные дефекты, отказался принять товар и немедленно отправил его обратно продавцу, один из судов возложил на продавца обязанность доказать, что товар был качественным. Логика такова: покупатель, не принимая товар, не может провести всестороннюю экспертизу, а сам товар вернулся к продавцу — значит, у продавца больше возможностей установить его фактическое состояние. Хотя это скорее исключение из правила, оно подчеркивает: активные действия покупателя сразу при выявлении брака могут повлиять на распределение доказательственной нагрузки.

Если стороны явно согласовали определенные характеристики, комплектность, марки, стандарты — товар должен им отвечать. Причем такие соглашения могут охватывать и этические или экологические характеристики. Автор отмечает, что ничего не мешает сторонам включить подобные требования в контракт — тогда несоответствие таким требованиям будет равнозначно несоответствию товара договору.

Одним из самых важных практических требований Венской конвенции является своевременное уведомление продавца о выявленных недостатках товара. Статья (1) обязывает покупателя, обнаружив несоответствие, сообщить об этом продавцу в разумный срок. Нарушение этого правила лишает покупателя права ссылаться на дефект (за исключением случаев пропуска по уважительным причинам и скрытых дефектов, о которых не знал сам продавец, — ст. ). Что значит «разумный срок», решается с учетом всех обстоятельств — и этот вопрос часто становится камнем преткновения в спорах. В статье приводится целая серия примеров, которые иллюстрируют различия в подходах к определению длительности такого срока.

При продаже коллекционного автомобиля (винтажного Porsche) суд посчитал уведомление, направленное спустя один месяц после обнаружения дефектов, допустимым и своевременным.

В случае поставки партии продуктов питания (сырокопченый окорок) уведомление через 24 дня после получения товара признали запоздалым.

Еще более строгий подход продемонстрирован в итальянском деле о поставке арахиса, пораженного паразитами. Суд указал, что покупатель обязан был уведомить в тот же день, когда обнаружил проблему, или на следующий. Задержка на 7 дней была признана явно чрезмерной. Такой жесткий стандарт вызвал у автора удивление — по его мнению, требовать уведомления буквально на следующий день слишком обременительно, хотя в целом тезис о том, что более скоропортящийся и простой товар требует более быстрой реакции, справедлив.

Расторжение договора и другие последствия нарушений

Среди всех средств защиты, предусмотренных Венской конвенцией, автор выделяет наиболее радикальное — расторжение договора. По наблюдениям, именно требования о расторжении чаще всего доходят до судов, поскольку они наиболее спорны и существенно затрагивают интересы сторон.

Венская конвенция устанавливает порядок, согласно которому сторона может объявить договор расторгнутым, если нарушение со стороны контрагента является существенным (fundamental breach) — ст. (1)(a) для покупателя, ст. (1)(a) — для продавца. Существенное нарушение — это такое несоответствие, которое лишает потерпевшую сторону в значительной степени того, на что эта сторона вправе была рассчитывать по договору (ст. ). Этот критерий строго интерпретируется: далеко не каждое нарушение дает право на расторжение.

Как отмечено в статье, попытки упростить в договоре условия для возможного расторжения — например, прописать, что «при любом нарушении договор считается расторгнутым без уведомления» — не всегда совместимы с Венской конвенцией. Такие положения могут рассматриваться как противоречащие фундаментальному принципу, требующему либо существенности нарушения, либо соблюдения процедуры предоставления дополнительного срока. Суды склонны либо игнорировать автоматическое расторжение, либо трактовать его очень узко. Например, Верховный земельный суд Кельна указал, что положение, позволяющее расторгать контракт без предоставления дополнительного срока при любой задержке, не соответствует «законодательной модели» Венской конвенции и потому фактически недействительно. Иначе говоря, если продавец лишь ненадолго задержал поставку, а покупатель немедленно заявил об «автоматическом» расторжении, суд может признать такое расторжение неправомерным, если просрочка не была существенной.

Примеры существенных нарушений. В обзоре приведены решения, где суды усмотрели fundamental breach:

Продавец в течение длительного времени не выполняет поставку и ведет себя неопределенно (не подтверждает, будет ли исполнять контракт).

Существенное несоотвествие товара по качеству, которое сводит на нет ценность товара для покупателя. Пример — упоминавшийся винтажный автомобиль, приобретенный как коллекционный экземпляр. Выяснилось, что номера двигателя и шасси не «оригинальные», что сильно снижает ценность машины для коллекционера (утрата аутентичности).

Промышленное оборудование, которое полностью не пригодно к использованию для целей, как того ожидал покупатель при заключении договора.

Если договор предусматривает поэтапную (партиями) поставку товаров, и в отношении одной из поставок имеет место существенное нарушение, которое ставит под сомнение надлежащее исполнение последующих поставок, покупатель вправе отказаться от исполнения оставшейся части договора (ст. ).

В противоположность этому, не будут считаться существенным нарушением такое несоответствие, которое можно устранить в короткие сроки или компенсировать без значительных потерь для покупателя. Европейские суды, как отмечает автор, требуют соразмерности: расторжение — крайняя мера (ultima ratio), она должна применяться, только когда сохранение договора уже не имеет смысла для потерпевшей стороны.

Венская конвенция требует, чтобы сторона, имеющая право на расторжение договора, совершила явное уведомление (заявление) о расторжении и направила его контрагенту (ст. ). Расторжение не происходит автоматически. Необходимо именно проявить волю: направить письмо, сообщение о том, что договор считается расторгнутым в связи с таким-то нарушением.

Текст такого заявления должен ясно давать понять, что сторона отказывается от исполнения договора и требует возврата исполненного. В одном деле покупатель уведомил о дефектах и написал, что оставляет за собой право уменьшить цену. Суд расценил это как стремление продолжить исполнение договора на новых условиях. Позже, когда покупатель все же решил отказаться от договора, оказалось, что он пропустил разумный срок для отказа, поскольку из его первоначального письма не было понятно, что он намеревается расторгнуть договор. Таким образом, четкость позиции — критически важна. Если намерены расторгнуть договор — нужно прямо заявить об этом.

Венская конвенция устанавливает, что даже в случае существенного нарушения договора право на его расторжение не может быть бессрочным: покупатель должен заявить о расторжении в разумный срок после того, как узнал о нарушении или после истечения дополнительного срока (ст. (2)). Что такое разумный срок — зависит от ситуации, но обычно он измеряется неделями, а не месяцами. В статье есть примеры: уведомление об отказе через 3 недели после выявления серьезного дефекта суд посчитал своевременным, а промедление в 6 недель — уже нет. В деле о поставке крупных партий медицинских масок FFP2 низкого качества покупатель известил поставщика об отказе только через 1,5 месяца после обнаружения, и суд расценил это как недопустимое промедление — покупатель утратил право на расторжение.

Последствия расторжения

В случае надлежащего расторжения договор считается прекращенным, и стороны обязаны вернуть все полученное по договору (ст. ). Покупатель возвращает товар (если он был получен), продавец возвращает уплаченную цену. Это — реституция, приводящая стороны в исходное положение. Если покупатель уже использовал или перепродал товар, есть специальные правила исчисления стоимости, компенсации и т. д., но в рамках обзора автор сосредоточился на общем принципе.

Отдельно отмечено обязательство продавца вернуть уплаченную сумму с уплатой процентов (ст. (1)). Процентная ставка самой Конвенцией не установлена, она определяется в соответствии с применимым правом или обычно согласно ставке, действующей в стране валюты платежа. Но главное — сам факт, что деньги не просто возвращаются, но и компенсируется пользование ими.

Возмещение убытков

Венская конвенция предусматривает, что пострадавшая от нарушения сторона может требовать возмещения убытков независимо от обращения к иным средствам правовой защиты (ст. (1)(b) и (1)(b)). То есть параллельно с отказом от договора или вместо него можно взыскать ущерб. Ответственность по Венской конвенции основывается на принципе полного возмещения предвидимых убытков (ст. ): виновная сторона должна возместить потерпевшей стороне прямой ущерб и упущенную выгоду, которую она понесла вследствие нарушения, в размере, как это можно было предвидеть при заключении договора. Важная особенность — не требуется доказывать вину нарушителя (CISG устанавливает объективную ответственность, если не доказан форс-мажор). Поэтому спор обычно идет о пределах и расчетах убытков, а не о факте ответственности.

Судебные расходы: По общему правилу расходы, понесенные стороной в связи с судебным процессом (оплата госпошлин, услуг адвоката в суде), не рассматриваются как возмещаемый ущерб по ст. . В разных странах на этот счет существуют свои процессуальные правила (например, в Европе — принцип проигравший платит, в США — каждый сам оплачивает адвоката). Суды сходятся, что Венская конвенция не предназначена менять эти правила и не включает судебные издержки в состав убытков. Исключение делается для внесудебных расходов: например, оплата юристов за досудебные претензии, экспертизы, хранение товара и т. п. - такие затраты могут быть взысканы, если они были необходимой реакцией на нарушение и укладываются в критерий предвидимости. Но как только дело ушло в суд, дальнейшие издержки — вне сферы ст. , их распределение решается национальным процессуальным правом.

Нематериальный вред и утрата деловой репутации: Конвенция ориентирована на имущественные интересы. Потери, не выраженные прямо в денежных категориях, обычно не возмещаются. В обзоре указывается, что ущерб «goodwill» (репутационный, потеря клиентуры) не подпадает под действие ст. . То есть если из-за поставки бракованного товара компания покупателя понесла имиджевые потери, которые сложно представить в денежном выражении, скорее всего, взыскать ущерб за это не получится. Убытками считаются конкретные финансовые потери: снижение прибыли, уплата штрафов третьим лицам, стоимость простаивающего оборудования и т. п.

Проценты: упомянуты в ст. отдельно. Они подлежат уплате при просрочке денежного обязательства, и их размер определяется отдельно (в практике — по ставкам кредитования соответствующей валюты). От сторон не требуется, чтобы они ожидали уплаты таких процентов, — они всегда причитаются, если есть задержка платежа. Это, по сути, часть убытков, но выделенная особо.

Принцип предвидимости

Не каждый ущерб можно взыскать: важно, могла ли сторона, нарушившая договор, предвидеть наступление такого ущерба в момент заключения договора (ст. ). Под предвидимостью подразумевается, что при заключении договора сторона могла разумно оценить, что данный вид ущерба вероятно возникнет, если она не исполнит обязательство. Это защищает, например, от неожиданно крупных исков за косвенные потери, о которых нарушитель не подозревал. В практике, как отмечает Б. Пильтц, суды иногда отказывают во взыскании неординарных убытков, если не доказано, что ответчик знал о специфических обстоятельствах (например, продавец не несет ответственность за срыв особой сделки покупателя, о которой его не информировали).

Наконец, Венская конвенция обязывает потерпевшую сторону принимать разумные меры для уменьшения ущерба (ст. ). Это означает, что с момента нарушения (а зачастую и до его окончательного оформления) потерпевший не дол

Сноски

Piltz, Burghard, Neue Entwicklungen im UN-Kaufrecht. NJW 2025, 2524.

text ↑

Текст статьи на немецком языке доступен по адресу:https://beck-online.beck.de/Dokument?vpath=bibdata%2Fzeits%2Fnjw%2F2025 %2Fcont%2Fnjw.2025.2524.1.htm&anchor=Y-300-Z-NJW-B-2025-S-2524-N-1

text ↑

Статьи Конвенции — цитирование

В тексте цитируются следующие статьи Конвенции (названия — неофициальные):

Ст. 1. Сфера применения.

Ст. 2. Исключения из сферы применения Конвенции.

Ст. 3. Договоры о предоставлении услуг или о товарах, подлежащих изготовлению.

Ст. 4. Предмет регулирования Конвенции.

Ст. 6. Исключение применения Конвенции сторонами.

Ст. 7. Толкование Конвенции.

Ст. 11. Форма договора.

Ст. 14. Оферта.

Ст. 18. Акцепт оферты, время вступления акцепта в силу.

Ст. 19. Дополнения к оферте или ее изменения.

Ст. 24. Толкование термина «получение».

Ст. 25. Существенное нарушение.

Ст. 26. Извещение о расторжении договора.

Ст. 29. Изменение или прекращение договора.

Ст. 30. Общие положения в отношении обязательств продавца.

Ст. 33. Время поставки товара.

Ст. 39. Извещение о несоответствии.

Ст. 40. Осведомленность продавца о несоответствии.

Ст. 45. Средства правовой защиты Покупателя.

Ст. 49. Право покупателя расторгнуть договор.

Ст. 53. Общие положения для обязательств покупателя.

Ст. 58. Срок платежа.

Ст. 59. Совершение оплаты товара без запроса.

Ст. 61. Средства правовой защиты продавца.

Ст. 64. Право продавца расторгнуть договор.

Ст. 73. Расторжение договора на поставку товара отдельными партиями.

Ст. 74. Общие положения о размере возмещаемых убытков.

Ст. 77. Действия по уменьшению размера убытков.

Ст. 78. Проценты.

Ст. 79. Освобождение от ответственности.

Ст. 81. Последствия расторжения договора.

Ст. 84. Проценты; доход — возращение полученного.

Ст. 88. Продажа сохраняемого товара.

Ст. 92. Частичные ратификация, принятие, утверждение или присоединение.

Кратко

27.02.2026 — В Вене сокращается число судебных дел, связанных с незаконной сдачей муниципальных квартир в краткосрочную аренду через онлайн-платформы, включая Airbnb: по данным Wiener Wohnen, в 2024 году подтвердились 70 случаев с последующим расторжением договоров аренды (в судебном порядке или добровольно), тогда как в 2025 году — 12; общее число проверенных подозрений снизилось со 127 до 52, при этом часть дел остается в производстве судов. С 2021 года по поручению управляющей компании работают детективы, собирающие доказательства для представления в суде, что позволяет инициировать процедуры расторжения договоров при нарушении запрета на субаренду, прямо закрепленного в условиях найма; городские власти подчеркивают, что незаконная сдача муниципального жилья через онлайн-платформы не является малозначительным нарушением.

краткие новости — лента

Актуальные тенденции в применении Венской конвенции — новая статья проф. Б. Пильца